Не знаю, не знаю.
Как советский союз умудрился так фашистам надрать задницу, что они до сих пор нас бомбят, причём каждый день. Без конца и края.
Это ещё умудриться надо так, так надрать задницу. Самим себе.
Истоки коммунизма
- Автор темы Маруся
- Дата начала
Как советский союз умудрился так фашистам надрать задницу, что они до сих пор нас бомбят, причём каждый день. Без конца и края.
Это ещё умудриться надо так, так надрать задницу. Самим себе.
Зато я знаю!
Господи! Вступись Ты за Советы!
Защити Ты нас от высших рас!
Потому что все Твои заветы
Гитлер нарушает чаще нас!
У советов есть свой святой - Сталин. А то да к и не святой, а сам бог.
Как по мне, так людоеда называть святым, это только в духе швондеров и шариковых. И зачем Господу за них вступаться?
Народ мазохистов, кто больше их убил тот у них кумир, им надо памятник Гитлеру у краснои стены кремлья поставить, здравым смыслом этот народ не понять
Ну ещё немного и Сталину поставят, потом Берии, а там и Ежову до кучи.
Только вот как мы так победили фашистов, что ни москвича, ни волги, ни победы не видно, а вся верхушка на бмв, мерседесах и поршах ездит? Кто кого победил, непонятно.
Мои знакомые немцы. Бизнесмены, купили для работы новую газель микроавтобус, с дуру. Они выдержали этот хлам рассыпающийся только неделю. Продали, купили десятилетний фольцваген Т4. И радовались как дети. Так этот фольцваген при мне 10 лет отработал. И они его ещё хорошо продали, рабочим.
На другой работе купили грузовую газель для работы. Так через полтора года она выглядела как ржавое ведро, борта сами отваливались. На капоте сквозные дыры, купили новый.
Видимо в консерватории надо что-то подправить. Ну или памятник Сталину поставить. Святой же, как никак.
Я такого не писала, это тсходя из Ваших слов получается. Что ученые не могут быть уголовниками,
СОЛДАТСКОЕ ПРОЩАНИЕ
Алексей Сурков. «Литературная газета» № 31 (3060) от 12.03.1953Кто б снял с души тяжёлый груз утраты?
Кто б стихнуть острой боли приказал? ..
Мои герои, старые солдаты,
Идут, идут в Колонный зал.
Я видел их на Волге и на Висле.
В их ратной славе, в воинском труде,
Я в их сердцах читал святые мысли
О Родине, о Мире, о Вожде.
Для них вся жизнь вмещалась в слово — СТАЛИН.
Для них законом был его приказ.
Идут солдаты... В дымке слёз печален
Взгляд этих скорбью углублённых глаз.
Идут солдаты... Реквиемом льётся
Печаль победу воспевавших труб.
И песня об отце и полководце
Не оборвёт молчанье сжатых губ.
Поблёклые петлицы на шинели.
В медалях грудь и в седине виски.
Он видел смерть. Он слышал свист шрапнели.
— За Сталина! — крича, ходил в штыки.
Лицо солдата сумрачно-сурово.
В глазах солдата прежний блеск стальной.
А с губ, как шелест, вдруг слетает слово;
— Зачем же ты ушёл от нас, родной? ..
Родной! Любимый! Мы в войну к потерям
Привыкли. Но в жестокий этот час
Мы, воины твои, глазам не верим,
Не верим мы, что ты покинул нас.
Не верим мы, что ты не встанешь больше...
Встань! Подари нам свой орлиный взгляд.
Вот — перед гробом плачет маршал Польши,
Твой никогда не плакавший солдат.
Вот часовой, в огне не закалённый,
Как младший сын в твоё лицо взглянул.
Вот Василевский, Жуков и Будённый,
Скорбя, несут почётный караул.
Нам сердце жжёт немая боль утраты.
Но, вспоминая прежние бои,
Мы присягаем вновь, твои солдаты,
Прославленные маршалы твои.
Мы присягаем нашей ратной славой,
Что, если вновь поход трубить трубе,
Мы все, как щит, поднимем над державой
Сталь верности, испытанной в борьбе.
Мы в мужество стальное переплавим
Печаль неизмеримую свою.
Трудом украсим, подвигом прославим
Ту землю, что хранит любовь твою.
Флаг над Кремлем твоим струится ало.
Идут солдаты... Поступь их четка.
Товарищ Сталин! Горе нас не смяло.
Мы с партией твоей! С твоим ЦК!
Тебе и не надо. Богато тебе твой фольксштурм помог в 45-м?
Вот и подумай. Можешь у Сары с Алисой попросить тебе ума прибавить.
На дальних подступах России
Где жизнь напоминала ад,
На Колыму людей свозили,
Где их заглатывал ГУЛАГ.
Никто не делал революций,
Но в покорённой их судьбе
Ещё сиял надежды лучик:
Не факт. Ошиблись там в Кремле.
Ведь правда есть, там разберутся
И встретит их родимый дом,
В среде бесправных экзекуций
Их жизнь поставила на кон.
Ещё там не было посёлков
Шумела дикая тайга,
Они печальные осколки,
Упали на поверхность льда.
И охладили свои души
Под лай собак и злой конвой,
Никто их жалобы не слушал,
Не для того был приговор.
И вот настроены бараки,
Зажили, как в семье большой,
Учёный, врач, моряк, писатель-
Всех власть отправила в забой.
Кайло вручила и лопаты
И лозунг: "Через труд- домой
И охраняли их солдаты,
Будили тишину стрельбой.
Не прославляю я то время
Доносит даль мне боль сердец,
Та власть ослабла. Сбросив бремя
Свободу выстрадал отец.
Да, тяжела участь недострелянного либероида. Но я тебе не сочувствую.
И даже участи карНавального не желаю.
Вой из подворотни, на другое ты попросту не способен.