«Создатель, – писал Ломоносов, – дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величество, в другой Свою волю. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность Его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга Священное Писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению». Толкователями первой «книги» являются, по Ломоносову, ученые, а второй – «великие церковные учители». У тех и других собственная сфера. Поэтому «не здраво рассудителен Математик, ежели хочет Божескую волю вымерять циркулем. Таков же и Богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно Астрономии или Химии». Это не означает, что есть две противоречащие друг другу истины. «Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного всевышнего Родителя, никогда между собою в распрю придти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду всклепнет».
Ломоносов показывает, что нередко соблазн происходит от буквального, «грамматического» толкования Библии. «Священное Писание не должно везде разуметь грамматическим, но не редко и риторским разумом. Пример подает святый Василий Великий, как оное с натурою согласует, и в беседах своих на Шестоднев ясно показывает, каким образом в подобных местах библейские слова толковать должно».
